«Дело в рекламе»: что происходит с рекламными договорами в случае банкротства компании и в чем суть исков к YouTube и Google
В студии Дмитрий Григорьев, директор юридического департамента «Европейская медиагруппа»
Ключевые тезисы выпуска:
Мотивировочная часть по делу медиаменеджера Коробкова: на что обратил внимание суд.
Принцип эстоппель — фундаментальный принцип гражданских правоотношений, то есть, частных отношений по поводу оборота любого имущества. Он строится на том, что главные требования к участникам гражданского оборота, когда с кем-то совершаешь сделку — это вести себя добросовестно, то бишь последовательно. И, соответственно, когда, например, заключен договор, вы его исполняете, другая сторона понимает, что вы его исполняете, а потом внезапно, вы говорите: «Подождите, нет, что-то здесь не так, что-то здесь мне не нравится», пытаясь разрушить сделку.
Суды достаточно активно пользуются этим инструментом, когда видят зазор между формальным, когда формально все правильно, но в глубине сущностно есть какое то нарушение. То есть, как Владимир Ильич Ленин говорил, «по форме правильно, по существу — издевательство».
Это как раз и есть тот инструмент, который формальную часть гармонизирует с неформальной, реальной.
Подписчики YouTube Premium подали иск к платформе из-за наличия рекламы.
Давайте здесь подходить именно буквально. Реклама — это любая коммерческая информация, которая прерывает авторский контент. Поэтому если действительно сервис обещает, что рекламы не будет, и он не исполняет эту обязанность, то, естественно, он нарушает права. Едва ли здесь найдется лазейка для IT-гиганта.
Издатели и авторы подали коллективный иск против Google: регулирование ИИ расходится с привычным подходом к авторскому праву.
Если говорить о первой части вопроса то можно сказать, что в целом это уже не первая ситуация с очевидным предсказуемым исходом. Потому что общемировой подход сейчас, что такое обучение искусственного интеллекта, является неправовым. То есть мы знаем немецкие прецеденты, касающиеся музыки, ряд американских, когда суды вставали на сторону правообладателей. И это надо заметить, что действительно очень правильный подход по существу. Общемировой тренд сейчас движется именно в эту сторону признанием. Наш же закон в части охраны можно назвать антитрендом.
То есть новая норма, очевидно, расходится с привычным подходом к авторскому праву. Об этом говорят все правообладатели и говорили с момента появления первого проекта.
YouTube обвиняют в распространении роликов, пропагандирующих худобу
С 2013 года существует ФЗ «О защите детей от вредной информации». Слово «контент» не употребляется, но общий посыл к следующему сводится, что производители информационной продукции должны классифицировать по возрастным категориям собственный контент.
То есть такого быть не должно. Но в чем специфика нашего закона? Он предъявляет в части онлайна такие требования к обязательной маркировке контента и постановке знаков. Плюс только к тем сайтам и тем ресурсам, которые отнесены и зарегистрирован в качестве массовой информации. Поэтому с точки зрения российского законодательства, если ваш сайт или ресурс не является СМИ, вы можете даже не ставить ему возрастную категорию, и вам за это ничего не будет.
Это опять же говорит об очень парадоксальном дисбалансе цифровой
среды и традиционных медиа. Плюс в контексте темы обратить внимание на
парадоксальное положение тех же самых цифровых платформ. То есть, с одной
стороны, они не признаются не авторами,а информационными посредниками. С другой
стороны, они публикуют свои политики, могут модерировать текст по своим
внутренним убеждениям, блокировать, удалять и прочее.
